Прихожане из села под красноярском пытались сжечь священника за связь с чиновником. Новый завет об отношениях к начальствующим

Несколько лет назад мне уже приходилось писать на эту тему. Тогда в России проводился Волжский крестный ход с ковчегом, содержащим частицу мощей святого великомученика Георгия Победоносца, который имел форму руки с вытянутыми вперед мизинцем и указательным пальцем. Тогда же некоторые «ревнители благочестия» поспешили назвать ковчег «десницей сатаны».

Сегодня узрели некий намек или даже прямое указание на связь с падшим ангелом в жесте протоиерея Григория Крыжановского на обложке первого номера журнала «Направо». Надо признаться, что ход с жестом был рассчитан на привлечение читателя, планировалось «зацепить». Но не только - это должно было так же побудить разобраться.

Как пару лет назад, объясняя символику этого ковчега, я писал, что любой символ может читаться только в своем контексте и никаком ином, так и сейчас обращаю на это внимание.

О контекстах жеста в православной иконографии

Такой жест для священных изображений не является редкостью.

А связан он с древней ораторской традицией, принятой в античной культуре. Во время произнесения речи древнеримский оратор употреблял те или иные жесты. Одни жесты означали начало речи, другие - акцентировали внимание на наиболее важных словах. Этот момент упомянут и в Писании, например: «Тогда Павел простер руку отвещаваше» (Деян.: 26:1).

Так вот, о «козе». Согласно книге «Наставления оратору» древнеримского ритора Квинтилиана, перстосложение, при котором два средних пальца подгибаются под большой, а указательный и мизинец протягиваются вперёд, называется «настоятельным жестом».

Многие элементы античной культуры перекочевали в христианское искусство, в том числе и культура жестов. И тот самый жест, который так пугает некоторых православных. В иконе ораторские жесты символизируют прямую речь персонажа, проповедь.

Например, византийский историк VI века Павел Силенциарий описывает алтарную завесу в храме Святой Софии в Константинополе, на которой был выткан образ Спасителя, «протягивающего персты правой руки, как вещающий присноживой глагол, а в левой руке имеющим книгу, которая ведает (содержит) божественные глаголы».

Очевидно, что жест, ныне называемый «козой», а в античном Риме «настоятельным», в иконе означает призыв к вниманию: «вонми!»

Символ может «читаться» исключительно в своем контексте и никак иначе. Согласитесь, что нимб на православных иконах и языческих изображениях, не одно и то же. Нужно ли нам отказаться от нимба, мотивируя это языческим происхождением символа (а происходит он действительно от эллинистических изображений языческих божеств)?

Или, если ограничить проблему только жестами, нужно ли отказаться от различных перстосложений на иконе, только потому, что нечто аналогичное мы встречаем в индуизме и буддизме (т.н. «мудры»).
Поразмыслим. Есть некий символ. В контексте одной системы он значит: А, в контексте другой: Б, а в контексте третьей: В. Почему, если символ используется в одном из этих контекстов, мы должны подозревать другой?

Почему, жест, который имеет конкретный смысл в знаковой системе языка глухонемых, непременно должно подозревать в масонстве или сатанизме? По идее, православным должны быть ближе родные, церковные, иконные контексты. А ежели мы, забывая собственную традицию, видим лишь масонов, значит, возможно, что-то не так с нами.

Яйца курицу... учат

"Белые платочки"... Этот образ уже прочно вошел в нашу жизнь и вызывает вполне определенные ассоциации. Прежде всего со старческим возрастом. Хотя белые косынки можно увидеть и на молодых женщинах, и на девушках, и даже на малютках, еще не умеющих ходить, "белыми платочками" называют церковных старушек. Короче, наблюдается несоответствие ассоциативного образа реальной действительности. И еще одно, быть может, более загадочное несоответствие относится к области психолингвистики. Ведь белое - символ чистоты, а также праздничности. Уменьшительно-ласкательный суффикс в слове "платочки" должен настраивать на умиление, симпатию. То есть, "белые платочки" теоретически должны были бы вызывать ассоциации сугубо положительные, а вызывают усугубленно-отрицательные. ("Эти злые бабки, которые только шикают, одергивают, все им не так. Не так крестишься, не так стоишь, не так одеваешься. Видите ли, колени и плечи надо прикрывать. Щас! Мне не до того было, на душе тоска, а тут старухи учат жить. Вообще больше не пойду никогда!")

В общем, мы наблюдаем очень грубое искажение словесно-образной связи, которое произошло, конечно, не само по себе, а потому что разные авторитетные люди многократно употребляли и продолжают употреблять словосочетание "белые платочки" в отрицательном контексте.

В результате сформировалось устойчивое негативное представление о церковных старушках как о некоем враждебном классе, преграждающем молодежи дорогу к Храму. Иногда, правда, раздаются возражение: дескать, не надо так нападать на бедных старух. Ведь именно "белые платочки" вкупе со священством в советское время спасли Церковь. Но возражения эти погоды не делают, утопая во множественных рассказах о злодеяниях наглых бабок. И соответственно, люди, волнующиеся за будущее Церкви, встают на сторону молодежи. Настоятели многих храмов строго-настрого запретили бабушкам делать замечания молодым. И бабушки эти стали тише воды-ниже травы. Но разговоры про "белые платочки" не утихли. На них продолжают вешать всех собак.

А некоторые пошли дальше. Осенью 2005 года одна из нас присутствовала на церковной конференции, где старшеклассница поучала с трибуны уже не только бабушек, но и самих священников, как надо правильно обращаться с молодежью, чтобы произвести на нее благоприятное впечатление. А то иные батюшки так бестактно себя ведут, что оскорбленные ребята могут больше никогда не прийти в храм. "Какое право имеют священники делать замечания девушке в брюках или с непокрытой головой? А если ей не идут юбка или платок? Это же такая мелочь! Зачем цепляться?"

Правда, юная наставница батюшек не нашлась, что ответить на вопрос: "Если это мелочь, то почему вам должны уступать, а не вы? Когда приходишь в гости, делаешь так, как принято у хозяев. Разве вы будете спорить, если вас в чужом доме попросят переобуться в тапочки или вытереть руки определенным полотенцем?"

Однако большинство в зале, судя во всему, наших взглядов не разделяло, и девушке торжественно вручили приз: ее сочинение, которое она и зачитала в качестве доклада, было признано лучшим на конкурсе детских работ по теме "Православная культура в современном обществе" . То есть, девочку наградили за осуждение старших, причем облеченных священническим саном. И наградили не сотрудники какого-нибудь, условно говоря, фонда Сороса, а именно те, которых она с таким апломбом учила жить - священники. Хотя все они, наверное, много раз слышали пословицу "яйца курицу не учат". А ведь эта народная мудрость простым, но весьма доходчивым образом иллюстрирует библейскую заповедь, служа своеобразной профилактикой греха хамства. И нам кажется, что ее, эту пословицу, сейчас надо бы вспоминать почаще.

О преднамеренном разжигании конфликта поколений написано, в том числе и нами, довольно много. Уже понятно, что стравливание "отцов" и "детей" есть важнейшая задача глобалистского проекта. Делается это для разрушения традиций и морально-этических установок, которые обычно передаются от старших к младшим и которые, по замыслам глобалистов, необходимо заменить антитрадиционными, антихристианскими и античеловеческими "ценностями". Без дискредитации нормальных взрослых это невозможно.

К сожалению, в последние годы разрушительные процессы начали проникать и в церковную среду. Кампания против "белых платочков" - яркое тому подтверждение. Что неудивительно: Церковь у нас хоть и отделена от государства, но ее члены живут не в вакууме, а в том самом обществе, о котором сейчас идет речь.

Мудрецы местного значения наверное,какие-то охранительные механизмы мешают нам по-настоящему увидеть, в насколько искаженной реальности мы живем. Когда начинаешь серьезно задумываться, вздрагиваешь. Нет, конечно, нельзя сказать, что старость у нас в принципе считается чем-то презренным. До такого мы пока не докатились. Но спросим себя, какое место занимает старшее поколение в традиционных культурах, и сравним с сегодняшним днем. А также с тем, что намечается на день грядущий.

Поскольку глобалистский стиль еще не утвердился по всей планете, на ней пока что довольно много мест, где можно увидеть традиционное отношение к старости, традиционную роль стариков в жизни общества. В Непале, например, пожилые и старые родственники до сих пор имеют РЕШАЮЩЕЕ право голоса, когда молодые собираются вступить в брак. Жрецы, выполняющие там, помимо всего прочего, роль психиатров, тоже весьма преклонного возраста.

А вот свидетельство сирийца: "Мой отец - очень прогрессивный, очень демократичный человек. Таких широких взглядов у нас мало кто придерживается. Представляете? Я при нем могу даже выпить бокал вина!" (Сириец был христианином, а не мусульманином, поэтому в принципе вино потреблял.) Заметим, что на момент разговора сыну прогрессивного отца было около сорока лет, он имел уже своих детей и в недалеком будущем мог стать дедушкой.

Да надо ли так далеко ходить, когда и на Кавказе, причем в курортной полосе, где гораздо более "продвинутые" нравы, до сих пор существует совет старейшин, к которому апеллируют как к истине в последней инстанции при решении разных спорных вопросов: от конфликтов в семье до конфликтов государственного масштаба.

Но старику для того, чтобы его почитали, не обязательно входить в совет старейшин. Ему достаточно войти в комнату - и все немедленно встают, а снова садятся только тошда, когда получат от вошедшего разрешение. Абхазская невестка и сегодня, в век компьютера (который она, между прочим, если есть нужда, прекрасно осваивает), в буквальном смысле слова не подает голоса в присутствии свекра. Так она выражает ему свое сугубое почтение. Когда в тех краях умирает старик, скорбь полагается выражать сильнее, чем по молодому. Вроде нелепость: один пожил, сколько положено, другой ушел преждевременнно. Но абхазцы считают, что у старого человека больше заслуг, оттого и утрата его более значительна.

Сейчас нам все это кажется экзотикой, но не так давно (во всяком случае, в историческом масштабе) старики и в России играли совсем не ту роль, что играют сейчас. "Во главе крестьянской семьи стоял один человек - большак , - пишет в книге "О воззрениях русского народа" известный историк М.М.Громыко. - Это положение его, как главы в религиозно-нравственном, хозяйственном и даже административном отношениях признавали все члены семьи, община и власти. Из таких глав каждой семьи, а следовательно, и хозяйственного двора, состояла сходка общины. Большаком как правило становились по праву старшинства" ("Паломник", 2000, стр. 341).

Хотя в семье и в более широких социальных средах главенствовал мужчина, почитали и пожилых женщин. "Каждое сложное семейство повинуется одному хозяину... а женщины, кроме хозяина, еще и хозяйке... - рассказывал в середине XIX века этнограф А.Архангельский. - Все в семействе твердо знают и опытом научены, что для счастья семейства необходимо, чтобы все повиновались одному старшему, умнейшему и опытнейшему в семействе, от которого бы зависели все хозяйственные распоряжения" (там же, стр. 345).

Собственно говоря, в последней цитате вполне определенно обозначено, какие свойства старости получали особое признание общества, что давало пожилым такой высокий статус, почему этот возраст даже назывался "почтенным". Мудрость - вот качество, особо ценимое в людях данного возраста. Качество, иному возрасту как правило не присущее, потому что оно приходит с жизненным опытом.

Да и на нашей детской памяти эта роль стариков была еще актуальной. Обе мы проводили много времени со своими бабушками и дедушками и хорошо помним, как к ним приходили соседи, знакомые, бывшие сослуживцы - самые разные люди более молодого возраста. Приходили именно как к старшим, чтобы получить совет в какой-то затруднительной ситуации. Другие члены семьи воспринимали это как нечто само собой разумеющееся: с кем еще советоваться как не с людьми, прожившими жизнь? И гордились тем, что к их родственнику столь многие обращаются за советом. Хотя им, учитывая тогдашние жилищные условия, это доставляло определенные неудобства. И так деваться было некуда, а тут еще чужие люди сидят.

Старики в глубине души тоже гордились оказываемым им доверием и подходили к делу очень ответственно. В каких-то особо сложных случаях они отвечали не сразу, а, в свою очередь, посоветовавшись с другими стариками.

Важно подчеркнуть, что наставническую роль давала человеку сама старость, а не профессиональные заслуги, не богатство или социальное положение. Наши бабушки, например, всю жизнь были домохозяйками. Но их мнение во многих вопросах ценилось не меньше (а то и больше!), чем мнение иных ученых с регалиями. Для того, чтобы стать "мудрецом местного значения", старику нужна была лишь открытость, лишь готовность делиться своим житейским опытом с другими.

Старость в традиционной системе координат была в каком-то смысле наградой за правильно прожитую жизнь. Почитая в юности старших, молодежь знала, что когда она доживет до седин, почтение бумерангом вернется к ней. Это помогало вытерпеть отца с крутым характером, ворчливую свекровь, и перспектива старости уже не рисовалась столь печальной, несмотря на неизбежные в этом возрасте скорби.

К концу 60-х ситуация стала вроде бы не очень заметно, а на самом деле довольно быстро меняться. Сказывалось бурное строительство городов, но главное, давали о себе знать новые тенденции. Ведь именно тогда мир начали активно переделывать. Хотя мы еще долго этого не подозревали и даже слов таких, как "глобализм", "глобализация" до последнего времени не слышали.

Дежурные по храму

Старики, переезжая в новостройки, лишались своего привычного мирка, и молодежь уже потихоньку настраивалась на новый лад. Вошло в обиход понятие "бабушки на лавочках", окрашенное отрицательно и обозначавшее праздных, вредных и злобных старух. Они от нечего делать целыми днями сидят у своих подъездов, лузгают семечки, сплетничают, смотрят, кто с кем и к кому пришел. У них досье на всех жильцов, но особенно они ненавидят молодых, шипят вслед. Брюки надела - так выглядишь "как мужик", мини-юбки - "разврат "... Житья от них нет! Лучше бы занялись чем-нибудь полезным вместо того, чтобы нос совать в чужие дела.

То, что эти бабушки натрудились в своей жизни так, как последующим поколениям и не снилось, было вынесено за скобки. Главное, что они портили настроение, мешали жить.

Кстати, не кажется ли вам, что между "бабушками на лавочках " и "белыми платочками " есть нечто общее? И не только то, что и там, и тут речь идет о старых женщинах. Есть и кое-что поинтересней. Опять хорошим, безусловно положительным словам придан отрицательный смысл. И снова уменьшительно-ласкательные суффиксы, на сей раз в обоих словах, что для нормального русского языка, которым пользуются взрослые люди, нехарактерно. Такая перегрузка бывает лишь в общении с ребенком, да и та порой звучит как-то неестественно-слащаво. Не есть ли это сознательная, намеренная апелляция к архетипу ребенка в расчете на то, что у молодых, еще недавно бывших детьми, он легко актуализируется? Что-то из области психолингвистики?

В селе Каратузское Красноярского края жители подозревают настоятеля местной церкви в гомос*ксуальной связи с прихожанином.

Об этом со ссылкой на своих читателей сообщает ИА «Проспекта Мира».
По словам жительницы села Каратузское, женщина, придя в церковь увидела двух мужчин, занимающихся с*ксом. Одним из них оказался настоятель храма Георгий Потылицын, другим – чиновник районной администрации Александр Козин. Прихожанка рассказала о случившемся сыну, после чего о происшествии узнала вся деревня.
Как заявляла источник издания, священнослужитель попытался покинуть село, но его поймали, избили и хотели сжечь. Второй участник скандальной ситуации уехал из Каратузского. Жены обоих мужчин попытались покончить с собой после того, как история стала достоянием общественности.
Кроме того, по словам источника издания, церковный служитель был взят в приход по рекомендации именно оскандалившегося чиновника.

В Петро-Павловском храме села Каратузское, как и в местном сельсовете все отрицают. Однако, как удалось узнать «Проспекту Мира» от местных журналистов, ситуация действительно имеет место, и более того, человек, замешанный в скандале, работает в районной администрации и занимает руководящую должность.
В Красноярской епархии заявили, что о подобном случае ничего не известно, так как жалоб не поступало. Однако настоятель Петропавловского храма в селе Каратузское иерей Георгий Потылицын прокомментировал гомос*ксуальный скандал. Он сам связался с «Проспектом Мира» и заявил, что это все «грязные слухи» неизвестных.

«Из Минусинска меня перевели в Каратузское в декабре. Приехал я сюда вместе со своей супругой и девятимесячным ребенком. Ситуация в селе такая, что без помощи не обойтись. Наша семья и семья Александра Козина дружим давно, и наши жены дружат, когда нужно присмотреть за ребенком – они всячески оказывают помощь. Поддержка также поступает и в развитии храма», - рассказал отец Георгий.
По словам священнослужителя, он искренне недоумевает, каким же образом в селе появились слухи о гомос*ксуальной связи его и Александра Козина. Вероятной причиной этой ситуации Георгий Потылицын называет тот факт, что в декабре 2016 года он приехал в Каратузское вместо предыдущего настоятеля, иерея Виктора Пасечнюка. Пасечнюка же уволили со скандалом.
Георгий Потылицын опроверг и то, что его избили и пытались сжечь у храма, а его жена и жена Козина пытались покончить с собой. Но после того, как «гомос*ксуальный скандал» принял широкий масштаб, на иерея пытался напасть один из местных жителей с угрозами и требованиями убраться из поселка.
С изданием также связался и другой герой истории – руководитель культурной политики администрации Каратузского района Александр Козин. Он заявил, что 28 лет живет в Каратузском и все 28 лет находится в браке и имеет шесть внуков.
«Я много лет занимаюсь молодежной политикой, являюсь депутатом Каратузского районного совета, а тут с февраля этого года поползли эти слухи. И даже в суд за клевету подать не на кого, потому что неизвестно, кто распускает эту грязь. Очень неприятно, облили нас грязью», - сказал друг Потылицына.

Мой сосед по келье Александр сушит промокшие варежки на батарее: с утра молодые трудники чебоксарского Свято-Троицкого мужского монастыря чистят двор от снега. Он улыбается и рассказывает о своей прежней жизни в небольшом чувашском селе Никулино.

Глядя на Александра, трудно поверить, что 15 лет назад этот трезвый и рассудительный человек был запойным пьяницей. Даже родная мать махнула на него рукой. «Много слез она из-за меня пролила! Кабы не отец Василий - лежать мне в земле!» - уверенно говорит Александр. Мать Александра, церковный староста села Никулино, жила рядом с храмом. Сколько она ни обращалась к сельским батюшкам, которые в селе менялись часто, все без толку. Поэтому когда за дело взялся новый священник - отец Василий, она не питала особых надежд. Больно молодой, да еще француз, русского языка не знает. Но отец Василий молитвами и наставлениями сумел избавить ее сына от пагубной привычки.

Из Никулино отца Василия перевели служить в Алатырь, а потом назначили настоятелем Свято-Троицкого монастыря в Чебоксарах. Все эти годы Александр как тень следует за своим спасителем, работая трудником в приходах, где служит отец Василий. Легкой работы Александру не поручают, зато он освоил множество новых профессий: каменщика, столяра, штукатура. Об отце Василии он говорит только с благодарностью и удивляется: «Как он только со мною справился? Он же русского языка тогда не знал! Француз!» - «Наверное, смог достучаться до твоей души и без помощи русского языка». - «Это он может!» - кивает Александр.

Выясняется, что Александр - не единственный трудник, следующий за отцом Василием по местам его службы. Я пытаюсь расспросить Александра о настоятеле старого монастыря - о том, кто разрешил мне пожить в келье и встречи с кем жду с нетерпением.

«С Покрова снег чистим, и конца ему не видно», - уходит от ответа Александр и идет во двор - помогать вывезти последние кучи снега. Завтра праздничная служба, и надо успеть очистить двор. Ведь людей придет много.

Службы, которые проводит в монастырском храме отец Василий, пользуются популярностью. Некоторые специально для этого переходят замерзший залив Волги. С декабря прошлого года к монастырю приковано особое внимание жителей Чебоксар. Еще бы! Реакция на то, что наместником Свято-Троицкого монастыря, основанного еще по указу Ивана Грозного, назначили француза, была неоднозначной. «Русского, видите ли, не нашлось!» - ворчали горожане. А тут еще новый батюшка попросил руководство Чебоксар перенести пляж, расположенный слишком близко к монастырю. И недавно построенное рядом со стенами обители кафе на берегу Волги тоже попросил убрать, несмотря на прозрачные намеки об особом статусе его хозяев, чьи родители занимают высокие посты. «A la guerre comme a la guerre», - отвечал на эти намеки отец Василий («на войне как на войне». - Прим. ред.). А когда местные предприниматели попросили на ночь ставить за плату в монастыре карету, в которой днем катают по набережной горожан, строго запретил даже обращаться к нему с подобными просьбами.

Путь к православию

Отец Василий называет моего соседа по келье своим самым старым другом в России и чистой душой. Последние слова произносятся с тихой и глубокой грустью. И не верится, что всего минуту назад отец Василий заразительно смеялся и шутил над своими земляками во Франции, которые восприняли его новое послушание как высокое назначение.

Отца Василия, «француза», как его здесь называют, считают загадочным, а его имя в Чувашии окружено легендами.

Пьер Мари Даниэль Паскье родился во французском селе Тиффож. Десятилетним мальчиком помогал в храме священнику во время воскресных служб. В пятнадцатилетнем возрасте вместе со старшей сестрой, Женевьевой, много ходил по монастырям. После школы учился в сельскохозяйственном техникуме, работал на ферме. В августе 1980 года Пьер принял монашеский постриг и стал отцом Базилем, а через месяц отправился в Иерусалим в греко-католический монастырь Иоанна Пустынника. Занимался реставрацией монастыря, учился в Богословском институте, был рукоположен в диаконы, совершил паломничество на Синай. Помогая паломникам из России, встретился с архимандритом Даниилом, который пробудил в отце Базиле желание стать православным. Момент зарождения этого желания и его осознание отец Василий называет самым важным событием в своей жизни.

Десять лет молодой монах тайно ходил в Горненский русский монастырь за 15 километров. Монастырское начальство, конечно, не одобряло визиты отца Базиля на православные богослужения и всячески загружало его работой. Спать иногда приходилось всего по два часа в сутки.

По своему послушанию отец Базиль показывал паломникам монастырские достопримечательности. В 1993 году среди паломников он встретил митрополита Чебоксарского и Чувашского Варнаву. Тот проявил интерес к униатскому монаху, который с таким интересом расспрашивал о России. Отцу Базилю было любопытно узнать, где находится епархия этого человека, но, изучив карты, которые были в монастыре, он не нашел на них Чувашии. Тогда он и предположить не мог, что будет служить в этой самой епархии под начальством митрополита Варнавы. Встречу он счел знаком. От новых православных друзей отец Базиль много узнавал о России и ее обычаях, неоднократно перечитывал захватившее его житие Серафима Саровского.

Новую веру отцу Базилю друзья посоветовали принимать в России, но для этого сначала нужно было вернуться во Францию. Монах поехал в Париж. Однако в столице Франции в Подворье Русской православной церкви в его намерения не поверили. Наконец, в конце декабря 1993 года Пьер Паскье получил визу, купил теплые сапоги и билет в оба конца в Россию. Но, уезжая, знал, что обратно не вернется. По-русски он мог сказать только одну фразу, которой научился у русских паломников: «Не стоит благодарностей».

В Москве отцу Базилю помогали люди, с которыми он познакомился в Иерусалиме. Но присоединение к православию затягивалось. Без помощи свыше не обошлось и тут, в чем отец Базиль тоже увидел знак. В Псково-Печерском монастыре, где побывал отец Базиль, старец Иоанн Крестьянкин велел ему вернуться в Москву на празднование тезоименитства патриарха Алексия II и сказать, что отец Василий является подарком на именины от отца Иоанна Крестьянкина. В Богоявленском соборе отец Базиль сквозь толпу протиснулся к алтарю, добравшись до митрополита Чебоксарского и Чувашского Варнавы. Тот узнал монаха и приветливо улыбнулся. Улыбнулся настойчивости просителя и патриарх, а услышав просьбу отца Базиля, пообещал лично заняться его делом.

Присоединение к православию иеродиакона Базиля состоялось на первой неделе Великого поста. Церемония совершалась на французском языке по личному распоряжению патриарха Алексия II. И отец Базиль стал отцом Василием. А через три дня он уже служил диаконом свою первую литургию со Святейшим патриархом.

В глубинку

Отец Василий мог бы остаться служить в Сергиевом Посаде, но он просился в глубинку. В Псково-Печерском монастыре первое время он чувствовал глубокое одиночество, много болел из-за непривычно сурового климата. Работать его отправили на трактор, который ему надо было еще отремонтировать. А он не мог прочесть по-русски даже техпаспорт. По его признанию, без русского языка отец Василий чувствовал себя инвалидом. А после того, как эконом монастыря в сердцах назвал француза «бараном», отец Василий проплакал всю ночь.

Наконец распоряжением патриарха отец Василий вместе с отцом Иеронимом, с которым он познакомился еще в Иерусалиме, был направлен на постоянное служение в Чебоксарско-Чувашскую епархию. Направление это у француза опасений не вызывало. Он помнил свои приятные впечатления от митрополита Чебоксарского и Чувашского Варнавы. Но действительность поначалу напугала уроженца Франции.

В селе Малое Чувашево монахов встретили недоброжелательно. Как потом выяснилось, кто-то настроил сельчан против священнослужителей. И уже на первой службе отец Василий почувствовал недобрые взгляды, услышал явно недружелюбные слова, из которых понятно ему было только одно: «франкмасон». Ночью они с отцом Иеронимом спали, положив рядом палки, так как за окнами раздавался подозрительный шум… В приходе другого чувашского села, Никулино, отца Василия и отца Иеронима встретили лучше. Но первые впечатления были тоже нерадостные. Приехали в Никулино ночью. Дождь, света нет. Долго искали храм. Староста открыл им сторожку, истопил печку. Печь дымила, постель была влажная. Крысы. В эту ночь отец Василий впервые за все время своего пребывания в России поневоле вспомнил чудный Иерусалим. Зачем ему эта Россия? Но утром за чашкой чая и дружеской беседой отогрелся душой, и мысли его были только о служении. В селе отца Василия чуть было не обвинили в воровстве. Он отдал на реставрацию потрескавшиеся иконы из сельского храма. Прихожане не верили ему даже после возвращения восстановленных ликов. Удивляло и другое. Прихожане, разговаривая с отцом Василием, поминали почему-то про Париж. Ему это было непонятно: за всю жизнь во французской столице он был всего несколько раз. Как и его родители - простые люди. Расположения прихожан отцу Василию помогли добиться навыки ветеринара, полученные на французской ферме и в техникуме. У соседки коза страдала наростами на копытах. Стричь их никто не брался, и тогда отец так как за окнами раздавался подозрительный шум…

В приходе другого чувашского села, Никулино, отца Василия и отца Иеронима встретили лучше. Но первые впечатления были тоже нерадостные. Приехали в Никулино ночью. Дождь, света нет. Долго искали храм. Староста открыл им сторожку, истопил печку. Печь дымила, постель была влажная. Крысы. В эту ночь отец Василий впервые за все время своего пребывания в России поневоле вспомнил чудный Иерусалим. Зачем ему эта Россия? Но утром за чашкой чая и дружеской беседой отогрелся душой, и мысли его были только о служении.

В селе отца Василия чуть было не обвинили в воровстве. Он отдал на реставрацию потрескавшиеся иконы из сельского храма. Прихожане не верили ему даже после возвращения восстановленных ликов. Удивляло и другое. Прихожане, разговаривая с отцом Василием, поминали почему-то про Париж. Ему это было непонятно: за всю жизнь во французской столице он был всего несколько раз. Как и его родители - простые люди. Расположения прихожан отцу Василию помогли добиться навыки ветеринара, полученные на французской ферме и в техникуме. У соседки коза страдала наростами на копытах. Стричь их никто не брался, и тогда отец Василий на глазах изумленных соседей сделал операцию. Именно в этом селе Василий и познакомился с Александром, который потом стал его верным спутником. Увидев страдания матери с сыном-пьяницей, он дал ей слово вернуть Александра к нормальной жизни. И вернул. Вот тогда о «французе» заговорили.

Другим помощником отца Василия стала монахиня Евлалия. Учительница французского языка в одной из московских школ, выросшая на Сретенском бульваре, постриглась в монахини в храме, где отец Василий служил старшим священником. Это было уже в городе Алатыре, куда его перевели служить после Никулино. Евлалия переводила отцу Василию на французский служебную корреспонденцию, писала письма и давала ему уроки русского языка. После смерти Евлалии у отца Василия осталась богатая коллекция словарей, которые монахиня ему завещала. Они до сих пор стоят в покоях настоятеля Свято-Троицкого монастыря.

Алатырь

В Алатыре отец Василий требовал от прихожан разуваться перед входом в храм. Соседей по улице просил залатать яму на дороге, куда выкидывали мусор. В ответ они лишь посмеялись, а отец Василий на собственные средства отремонтировал дорогу. Трудное и долгое восстановление алатырского Свято-Троицкого мужского монастыря, где он был благочинным, отец Василий с братией сумел превратить в процесс, который повлек за собою возрождение города. Постепенно отношение к отцу Василию в Алатыре изменилось. К нему даже стали приходить с просьбами перевести какие-либо документы. Например, гимнастке надо было ехать в Европу - отец Василий помог ей написать письмо по-французски. Привела ее к нему его соседка. Она же привела к нему школьницу, которой надо было научиться правильному французскому произношению. Затем отец Василий начал вести в школе бесплатный факультатив по французскому языку. Со смехом отец Василий вспоминает случай, когда ему пришлось вразумлять курящих во дворе школы подростков. Мальчишки уловили в его речи акцент, вспомнили, что говорили родители о французе-батюшке и заявили: «Вы не имеете права нас ругать. Вы не русский!» «Я тебе покажу, какой я не русский», - возмутился тогда отец Василий… Родители подростков потом извиняться приходили. Священника-француза в городе тогда уже любили и уважали. Все знали: чтобы быстрее восстановить больничный храм в честь Иверского образа Божьей Матери, отец Василий продал собственный дом в Алатыре, а жить перебрался на чердак храма.

Трудным решением для отца Василия было дать согласие вести службы в колонии для осужденных женщин. Его прихожанка, работающая директором швейного училища в этой колонии, все-таки уговорила отца Василия организовать для осужденных воскресную школу. При беседе начальник колонии отцу Василию сказал: «Много батюшек приходили и ушли». Отцу Василию такая честность понравилась, и он стал ходить в колонию на службы.

За 14 лет службы отца Василия в Алатыре сменились четыре мэра, и каждый относился к французу-священнику как к диковинке. Всех гостей города водили к нему домой - трапезничать. Даже пытались завести своеобразную моду: чтобы крестил и венчал детей начальников священник-француз. Отцу Василию такое чванство было непонятно, но никуда уезжать из Алатыря он не собирался. Даже присмотрел место для своей могилы рядом с храмом. Но…

«Православие приняло меня»

Пришло распоряжение отправляться в чебоксарский Свято-Троицкий монастырь. Всю дорогу до Чебоксар батюшка проплакал. «Францию покидал - так не плакал», - признается он.

Отец Василий долго говорит о том, как выстрадал право жить в России и быть православным священником. Начиная с приезда на службу в Никулино его постоянно обязывали приходить в органы, подозревали в тайной пропаганде католицизма. В Алатыре городская администрация обращалась к президенту страны по его поводу. Проверяли даже на СПИД. Как-то отец Василий, поклонник творчества Достоевского, накопил денег и отправился в Петербург - пройтись по местам, упомянутым в романе «Преступление и наказание». Обратный билет ему велели, несмотря на наличие вида на жительство, купить в кассе для иностранцев. Там выходило дороже. Выручил товарищ. Он купил билет на свое имя, а отец Василий вошел с ним в вагон как провожающий да так и остался там. Подобных обидных несуразиц до получения гражданства с ним было много. Отец Василий не обиделся и все вытерпел. Главное - сбылась его мечта: он стал православным священником.

«Я часто повторяю - это не я принял православие, а православие приняло меня. И вам, получившим православие от родителей, не понять меня, который родился заново, чтобы стать православным». Эти слова отец Василий произносит горячо и порывисто. И, кажется, я начинаю понимать, в чем притягательность этого человека: он показывает русским людям, какими богатствами они обладают, возвращает им уважение к самим себе. Во всяком случае, тем, кто его утратил…

08 April 2011 15:59
Дмитрий Марченко

Так, например, в прошлом году в России проводился так называемый Волжский крестный ход с ковчегом с частицей мощей святого великомученика Георгия Победоносца. Ковчег имел форму руки с несколько непривычным перстосложением. Многие ревнители, не разобравшись в сути дела, поспешили назвать ковчег «десницей сатаны » и привычно заговорили о «кощунстве», «сатанизме», «рокерской козе» и прочем. Были опубликованы статьи на определённых сайтах и посты в определённых блогах.

Как же так получается, что христианская святыня вдруг становится камнем преткновения для некоторых верующих? Ответ прост. Во-первых, как уже говорилось, это незнание собственной традиции. А во-вторых, забвение такого простого факта, что любой символ не может существовать вне своего контекста.

Материал для этой статьи не является открытием. Об этом писано довольно много, в частности профессором Голубинским ещё в конце XIX века. И совсем уж недавно на эту же тему писал священник Димитрий Юревич.

Так о чём, собственно, речь?

Вот перед нами византийская икона Спасителя начала XIII века. Что означает жест Христа на этой иконе? Уверен, бОльшая часть читателей скажет – благословение. Некий старообрядец, возможно, уточнит: «древлеправославное двуперстное».

Допустим.

А теперь усложним задачу.

Вот фрагмент мозаики из константинопольского монастыря в Хоре XIV века, которая изображает искушение Христа в пустыне. На мозаике мы видим Христа, который обратил такой же «благословляющий» жест в сторону сатаны. Не правда ли, странно?

Копнём ещё глубже. Сирийская рукопись Евангелия, так называемый «кодекс Рабулы», VI век. На миниатюре изображён суд у Пилата. Иудеи, призывающие распять Христа, протягивают руки к Пилату, а один из них сложил пальцы в тот же «благословляющий» жест.

Или вот, совершенно нехристианский сюжет той же примерно эпохи: иллюстрированная рукопись Гомеровой «Илиады». На миниатюрах у персонажей мы часто встречаем точно такие же жесты.

Стало быть, о «благословении» речь идти не может.

И вот здесь стоит напомнить, что христианская культура вообще и христианская иконография в частности не возникли на пустом месте. Это, так сказать,«творческая переработка» эллинистической античной культуры. И рассматриваемый нами жест не является исключением. Он заимствован из античной ораторской традиции. У греческих и римских ораторов был свой набор жестов, которыми они сопровождали свои речи.

Наиболее подробно о таких жестах пишет римский ритор Марк Фабий Квинтилиан в своей книге «Наставления оратору». У него идёт речь о девяти ораторских жестах, но мы выберем из них те, которые позже вошли в христианскую иконографию:

Безымянный палец подгибается под большой, остальные протягиваются вперёд. Этот жест характерен для начала речи, а также для повествования, порицания или обвинения.

Два средних пальца подгибаются под большой, указательный и мизинец протягиваются вперёд. Это «настоятельный» по Квинтилиану жест.

Три последних пальца подгибаются под большой. Протягивается указательный. Это жест порицания и указания.

Поджимаются большой, безымянный и мизинец. Протянуты указательный и средний.

В иконографии мы видим то же самое:

Таким образом, можно резюмировать, что аналогичные жесты на иконах, как правило, подразумевают прямую речь персонажа или призыв: «вонми», а не благословение в смысле наложения крестного знамения. Об этом говорят и христианские исторические источники. Например, византийский историк Павел Силенциарий в своём описании Софии Константинопольской упоминает алтарную завесу, на которой выткан образ Спасителя, «протягивающего персты правой руки, как вещающий присноживой глагол, а в левой руке имеющим книгу, которая ведает (содержит) божественные глаголы» .

В этом контексте, например, жест архангела Гавриила в сцене Благовещения означает не благословение Богородицы, а именно благую весть в самом прямом смысле этого слова.

Разумеется, это не означает, что Христос вообще не может изображаться с благословляющим жестом. Просто ещё раз повторим - любой иконный символ должен «читаться» в своём контексте.